Уильям Р. Форстчен 
БРАТЬЯ ПО ОРУЖИЮ

Затерянный полк – 7

«Братья по оружию»: leppyas; 2010
ISBN 0451457056
Аннотация

Некоторые битвы должны быть выиграны — не важно какой ценой. Прошло уже более чем десять лет, с тех пор, как полк северян под командованием Эндрю Кина был непостижимым образом перенесен со времен Гражданской войны и оказались затерянными во времени на чужой враждебной планете. Теперь в отчаянной зимней кампании они наносят жестокий удар надвигающейся армии бантагов. Кровожадный вождь бантагов, Гаарк, объявил приказ: сокрушить Кина и взять столицу Рима до начала весны. Но это очень дорогостоящая стратегия для бантагов, чьи линии снабжения оказались чересчур растянутыми и чьи командиры начали колебаться. И поскольку граждане и солдаты готовятся к осаде Рима, Кин должен бороться против фракций, которые разрушили бы республику изнутри и сдали бы человеческую расу на заклание бантагам… и несомненно к вымиранию.

Для Профессора Дейва Флори, который несколько лет назад перевел несколько параграфов с Сигнала сбора   на испанский язык, таким образом, поощряя меня торчать в его классе. Я никогда не думал, что могу добиться этого посредством языкового курса и что мечта о докторе философии была достижима. Дейв, Ваш простой жест помог мне встряхнуться и закончить работу, таким образом это небольшое посвящение для Вас.

Пролог

Критическая ситуация

— Эндрю, у вас внутреннее кровотечение. В вашем правом легком застрял осколок снаряда. Я должен добраться до него и удалить.
— Пэт, Рим, — прошептал Эндрю.
Пэт наклонился к нему.
— Удерживай Рим любой ценой. Я остаюсь там. Не отправляйте меня в Суздаль. Я остаюсь в Риме.
— Нет, Эндрю. — Эмиль прервал его.
— Я остаюсь в Риме. Там, где мы остаемся. — Он приподнялся, хватая Эмила за плечо.
— Эмил?
— Я здесь, сынок.
— Только не калекой, не оставьте меня калекой, поставьте меня на ноги.
Доктор кивнул. Он опустил конус из белой бумаги с тряпкой, пропитанной эфиром.
— Только дыши глубоко, Эндрю.
Тошнотворно-сладкий запах эфира проник в его легкие.

Глава 1

Холодно, так чертовски холодно.
Воронки снега закрутились вокруг генерал-лейтенант Патрика O'Дональда, командующего восточной армией. Мир исчез вокруг него так, что на мгно-вение он почувствовал, как будто бы попал в арктическую вечность, которая высосет последние остатки тепла из его души.
— Генерал, там…
Голос был глухой, еле слышимый, отрывки звука исчезли в белой темноте бури. Снежный шквал прошел, покатившись на северо-восток, горизонт стянулся подобно ряби на задернутой занавеске.
Пэт поднял полевой бинокль туда, куда указывал адъютант. Ничего. Он опустил бинокль и посмотрел на парня.
— Они там, сэр, поверьте мне, вы можете почти почувствовать их запах.
Пэт кивнул, доверяя его суждению, солдат был молод, и у него получше зрение.
— Мы ждем ваших приказов, сэр.
Пэт ничего не сказал, снова поднимая бинокль. На мгновение линия деревьев на вершине холма резко выделилась, темные стволы возвышающихся сосен отпечатались на фоне бури. Является ли это облаком дыма на той стороне? Трудно сказать. Грязно-белые пятна напротив темных деревьев, может быть дым от лагерных костров, так же может быть и дым от броневиков.
Движение. Перемещающаяся тень под деревьями, лязг оружия, удары копыт. Кто-то, такой же замерзший, как он. Высокий, восемь, может быть девять футов… Бантаг!
Фигура подняла что-то к своему лицу — полевой бинокль. Бантаг смотрел в этом же направлении. Пэт ждал, не шевелясь. Бантаг опустил бинокль и сказал что-то, кому-то позади него, невидимому за гребнем холма. Наблюдая за ними, он сильно окоченел за долгую ночь, думая о подмоге, о тепле и о том, что бы съесть что-нибудь горячее.
Он не хотел думать о том, что они ели. Вчера 6-й русский кавалерийский полк находился в засаде внутри той долины. Была резня, кровавая бойня. Теперь ублюдки вероятно набивали себе брюхо.
Новый вихрь снега закрутился вокруг него, уменьшая видимость, затемняя гребень холма. Взяв белое покрывало, он повесил его себе на плечи в качестве маскировки и плавно спустился с края гребня. Поднявшись, он пробрался через сугробы в рощу, где ожидали адъютанты из его штаба.
Сквозь редкие деревья он видел их, всадников на лошадях с трепещущимися флажками, словно порывы ветра крутились около них. Золотой полковой флаг развивался, угрожая запутаться в ветвях чахлых сосенок, склонившихся под тяжелым снегом. Кавалеристы и лошади выглядели подобно недолепленным снеговикам, черные шляпы, покрытые белым снегом, тяжелые шинели небесно-голубого цвета с белыми вставками на плечах, пар, поднимающийся от лошадей, все какое-то призрачное и нереальное.
Даже при таком жутком холоде знакомые запахи шли от стоянки: запах пота лошадей, отвратительный запах язв, натертых седлами, запах мокрой кожи и шерсти, слабое дуновение алкоголя от некоторых солдат, передающих флягу друг другу. Он удивился, вонь была довольно сильной, чтобы бантаги не могли не почувствовать ее на своем холме. Нет, они бы уже послали патруль в этом направлении, если бы, хоть что-то заподозрили. Чертовская неосмотрительность с их стороны. Ублюдки были обычно более осторожными, особенно совершая налет в нашем тылу. Проклятое высокомерие, что им присуще. Уничтожить полк, затем обожраться, считая, что рядом никого не было. Ублюдки, скорей бы понять, в чем дело.
Если это точно налет, то мы вырежем их потроха еще до завтрака. Но если их больше, целый умен или еще хуже, у них есть броневики, то мы потеряем нашу линию Капуа. Они на десять миль позади нашего левого фланга. И что тогда? Вернуться в Рим? Предполагалось, что мы удержим эту позицию вплоть до весны.
Не стоит беспокоиться об этом сейчас. Нельзя позволить видеть парням твое волнение. Нужно выполнить задание, отомстить за погибший полк, а об остальном будем думать позже.
При его приближении, командир бригады, молодой русский парень, сын бывшего боярина, естественно сидевший верхом на лошади, выпрямился по стойке «смирно» и отсалютовал ему. Парень жаждал мести, вчера он потерял целый полк, что-то около трети всей его бригады, он хотел искупить свою вину, в глазах армии и семьи, отомстить за своего брата, который командовал полком. Он планировал неожиданное нападение сразу же после рассвета.
Пэт подошел к бригадному генералу, два полковника встали слева от своего командира, а офицеры штаба расположились вокруг них.
— Итак, парни, они там. Возможно, у них есть броневик. Не уверен в их количестве. Возможно, на нашем фланге висит их полк, а может быть и половина их проклятой армии. Мы нападем быстро и перебьем ублюдков. Если там есть в живых, хоть кто-то из наших ребят, мы заберем их, а бантагам устроим ад. Не загоняйте ваших лошадей, нам, возможно, предстоит долгая погоня.
Юноши наблюдали за ним, возбужденно покачивая головами.
— Сэр, ваше место не в этой схватке, — возразил молодой генерал.
Пэт слегка усмехнулся.
— Сынок, столь впечатляющую битву с участием кавалерии не пропущу ни за что в мире.
— Сэр, Полковник Кин оставил приказ защищать вас, так что вы остаетесь сзади. Если вы нарушите приказ, то мы обязаны сообщить об этом непосредственно ему.
Пэт сделал шаг вперед и посмотрел сверху вниз на молодого офицера.
— Ты бы это сделал, сынок? — спросил он холодно.
— Да сэр, я сделал бы это.
Пэт бесшумно рассмеялся и покивал головой
— Хорошо, я буду с гордо поднятой головой находиться сзади. Это вас устроит?
— Да сэр, это правильное решение.
В этот момент лучи света осветили лес, пробившись сквозь разрыв в снежной буре. Пэт смотрел на них, тихонько ругаясь. Не сейчас, только не сейчас… В небольшом разрыве в облаках был виден проблеск розовой тучи поймавшей лучи утренней зари намного выше бури и бледный клочок голубого неба, а затем темные облака вновь сомкнулись, летящие серые тени бушующего снежного шторма вернулись и закрыли голубую прореху. Посмотрев назад, в направлении юго-запада он увидел слабый свет на гребне холма в полумиле отсюда, а затем и там все исчезло, новая стена клубящегося снега мчалась позади них.
Пэт возбужденно рявкнул — Идите тогда, когда будет следующий порыв шквала! — лихорадочное предвкушение битвы охватило его. — Помните место встречи, если вдруг потеряетесь. А теперь вперед.
Офицеры отсалютовали ему, пришпорили лошадей так, что снег взвился вокруг них. Бригадный генерал наклонился и подал свою руку.
— Сэр, благодарю вас, сэр, за этот шанс.
— Только не дай застать тебя врасплох, как это случилось с твоим братом, — Пэт ответил жестко. Парень заметно дернулся.
Отлично, это сделает его более внимательным.
Успокаиваясь, Пэт пожал его руку. — Бог с тобой, сынок.
Молодой генерал пришпорил лошадь и поскакал галопом.
Пэт рысью спустился к линии, где кавалеристы выстраивались в атакующий боевой порядок. Возбуждение стряхнуло окоченелую апатию длинного ночного бдения. Карабины приготовлены, заряды проверены, и шляпы плотно надеты. Большинство стянули свои перчатки, готовясь храбро выносить сильный холод, но зато лучше держать уздечку и оружие. Край следующего снежного шквала накрыл их с головой. Заглушенный расстоянием прозвучал горн. Атака!
Всадники вокруг него пришпорили своих коней, подняв тучи снега с оперения своих шляп, лошади заржали, люди закричали, избавляясь от внутреннего напряжения.
Пэт заорал — Удачи, мои храбрецы!
Отряд умчался вперед и за несколько секунд исчез внутри бури. Пэт пришпорил лошадь, объезжая вокруг линии кавалерии и пробираясь сквозь деревья. Он услышал звон цепей, очевидно, это лязг полностью загруженного зарядного ящика впереди на поле битвы. Подогнав лошадь вперед, он увидел двигающиеся тени, это канониры ехали верхом на трех из шести лошадей тянувших пушку, двое из артиллеристов также крепко держали крайне важные зарядные ящики, остальная часть расчета передвигалась рядом с пушкой.
Боже, это вновь похоже на старые деньки. Пэт думал об этом с каким-то диким удовольствием. В тени, пушка выглядела почти как его любимые бронзовые наполеоны из старой 44-й нью-йоркской батареи. Когда он подобрался ближе, иллюзия исчезла, другое оружие для другой войны в другом мире, это была десятифунтовка заряжающаяся с казенника.
Он присоединился к артиллеристам, когда они перевалили через гребень холма. Достигнув вершины, он мельком увидел шеренги, продвигающиеся вперед, услышал высокие пронзительные крики солдат, странные крики, как у южан-мятежников, принятые конницей этого мира. Горны протрубили сигнал к атаке, раздался выстрел карабина и низкий, вызывающий дрожь до самых костей, рев нарги — военного горна бантагов, издающего сигнал тревоги.
Пэт закричал — Вперед ребята, вперед! Лихорадка боя охватила его. Не обращая внимания на протесты штабных офицеров, он хлестнул животное, и лошадь поскакала подобно газели вперед через сугробы. На одно мгновение он заметил силуэт полкового флага на вершине следующего холма, со знаменосцем, отшатнувшемся в седле, и бантага тянущегося к нему, что бы сбросить его вниз. Неожиданно появился другой наездник, его лошадь ударила бантага и отбросила его назад. Затем они исчезли, как только буря настигла их.
Проскакав через мелкое ущелье, Пэт начал спуск к позиции бантагов. Впереди он увидел розовое пятно и темную форму в снегу в том месте, где упал солдат. В той же стороне бантаг метался в снегу, зажимая лицо, кровь текла между его пальцами, высокий сильный вопль исходил от него. Пэт проигнорировал его, рванув вперед. Снег был сильно взрыхлен, много крови, три бантага в неуклюжих позах валялись около едва тлеющего костра, одно из тел лежало в углях, и его одежда уже дымилась. Их униформа была черного цвета, мундиры и шляпы сделаны из плотной шерсти, грубо изготовленные патронташи, ножны, непонятный мешок и кожаная фляга были развешаны на перекрестных ремнях. Снежный шквал умчался вперед, пелена снова отступила. Выстрелы карабинов гремели впереди, смешиваясь с криками, воплями, истеричным ревом торжества и ужаса.
Он мельком увидел левофланговый полк римской кавалерии, несущейся вниз в долину и врезающейся в темную массу бантагов. Те с трудом отступали из под полузаснеженного укрытия, стараясь добраться до лошадей. Опустив карабины и заткнув их в кожаные петли около седел, всадники достали тяжелые драгунские револьверы и стали стрелять почти в упор.
Непосредственно впереди 4-й римский полк набросился на кучу бантагов, некоторые, из которых уже смогли запрыгнуть в седла. Пэт резко натянул вожжи. Сотни бантагов выскакивали из снега и пытались убежать в разных направлениях. На вершине следующего холма он увидел, как темные тени перемещаются сквозь деревья, вспышку света от одиночного винтовочного выстрела и как падает снег с ветвей деревьев из-за столкновений с бантагской пушкой.
Боже мой, подумал Пэт, это не обычные силы для совершения набега, здесь должно быть, по крайней мере, два или три полка, возможно и больше. Пока мы заставляем их отступать, то у нас есть преимущество, но если они повернут, то порвут нас на клочки.
Поворачиваясь, он оглянулся назад и увидел две пушки из батареи, борющихся с уклоном холма. Встав в стременах, он замахал артиллеристам подъехать к нему. Первое орудие достигло гребня, затормозив рядом, пара ребят ухватила зарядный ящик и отцепила его от полевого орудия. Пэт спрыгнул с коня и присоединился к ним, разворачивая пушку вокруг, остальная часть расчета подбежала к нему, что бы помочь.
Пэт закричал — Картечь, запал на две секунды. Подавите их на том холме.
Даже не ожидая командира расчета, Пэт присел на корточки около казенника пушки, изучил цель, оценил дальность, подкрутил верньер возвышения и опустил ствол, что бы нацелится прямо через долину. Позади него сержант-артиллерист со щелчком открыл казенник. Заряжающий подбежал, неся на себе снаряд с привязанным позади него мешком с порохом. Заряд вставили в пушку, и заряжающий отступил и поднял руки, показывая, что они пусты. Сержант захлопнул замок казенника и повернул рукоятку в положение поршневого затвора, зафиксировав ее.
Пристально посмотрев последний раз, Пэт кивнул, затем поднял обе руки над головой, сигнализируя, что орудие установлено в правильное положение и отступил в сторону. Сержант-артиллерист вставил капсюль в отверстие в казеннике, отступая назад, размотал спусковую веревку. С усмешкой он предложил шнур Пэту. Улыбаясь, Пэт ухватил спусковую веревку и заорал — очистить пространство! Расчет отступил от орудия.
С четким резким рывком, Пэт дернул шнур. Орудие подскочило и откатилось назад, десятифутовый столб пламени вырвался из дула, взрыхленный снег взвился из-за сотрясения, перемешиваясь с грязно-желто-серым дымом. Притупленная вспышка света появилась в деревьях на той вершине, звук взрыва потерялся в ветре и грохоте битвы.
Второе орудие уже подкатили к их месту, когда Пэт отступил назад, бросая спусковую веревку сержанту-артиллеристу.
— Стреляйте по ним.
— Отправить туда все полевые силы? — сержанту пришлось кричать, что бы быть услышанным сквозь бурные выкрики кавалерийского отряда очищающего вершину справа от них.
— Спустимся туда и узнаем!
Пэт наклонился, держась в седле, двигаясь за штабом к следующему холму.
Спускаясь вниз по склону, он проехал мимо нескольких раненных, двое из которых ехали на одной лошади, направляясь в тыл.
— Перевозить их трудно, сэр — один из парней кричал, как будто был пьян, кровь текла из сабельной раны поперек его брови.
Пэт кивнул и поторопился далее, битва исчезла в тот момент, когда новый снежный шквал обрушился вокруг него. Когда снег просветлел, он посмотрел вокруг и понял, что находится в середине бантагского лагеря.
При виде всего того, что он увидел, он на мгновение закрыл глаза, желая, что бы кошмар исчез. Этого не произошло.
Устало он спустился с животного и подошел туда, где стоя на коленях в снегу, громко рыдал командир бригады. Один из адъютантов командира снял разбитую голову его брата с острия пики и стоял там же, рядом с ней, не зная, что же делать с останками.
Пэт подошел к парню, лежащему там, в снегу, где его не видел командир. Части тел были разбросаны в снегу подобно останкам разломанных кукол; головы, полуобглоданные конечности, надрезанные обугленные туловища, скрученные кишки, словно омерзительные серые змеи, валяющиеся в розовом слякотном снегу. Люди бродили, крича, плача, некоторые стояли на коленях, рыдая над останками брата, отца, сына или товарища. Пэт встал на колени рядом с командиром бригады и прошептал — Андрей, у тебя есть битва, что бы сражаться.
Парень выглядел сам не свой, из-за шока широкие глаза, в которых затаилось сумасшедшее горе и негодование. Пэт осознал, что он ушел в себя, дрейфуя в землях кошмара. Пэт поднялся, кивком головы подозвал одного из штабных офицеров.
— Я принимаю командование. Отправьте его в тыл.
Адъютант показал на голову, когда Андрей начал поворачиваться, что бы достать ее ползком. Пэт протянул руку, схватив ег о за плечо, и прошептал
— Оставь его. У нас нет времени, оставь его.
Он не хотел добавлять, что от его брата в действительности ничего не осталось, что можно было бы похоронить сейчас. Тогда Андрей начал пронзительно кричать, беспомощно протягивая руки. Несколько адъютантов обступили его, оттягивая назад.
Пэт пошел прочь, но зловоние смерти, обуглившегося мяса, и кишок были так сильны и насыщенны, что вскоре он наклонился, и его стошнило, желчь стала причиной приступа удушья. Плюясь, он вытащил флягу, омыл свой рот снаружи водкой, а затем сделал глубокий глоток. Куча голов возвышалась подобно пирамиде позади него, черепа расколоты так, что бы можно было сожрать мозги.
— Иисус плачет — он дышал с трудом.
— Этот мир — ад.
Справа от него, в снегу происходило какое-то волнение. Повернувшись, он увидел раненного бантага, имевшего укрытие под полуразрушенным строением, только что спугнутого несколькими всадниками. Бантаг пытался убежать, но его ноги были сломаны. Завывая, он полз через снег. Солдаты сгрудились вокруг него, насмехаясь, используя свои карабины в качестве дубинок. Пэт невозмутимо наблюдал, как один из воинов, наконец, сломал бантагу спину и только затем оставил его, воющим от боли.
Мы станем подобно им? Пэт удивился. Если мы даже победим, наконец, они изменят нас навсегда, уничтожат нашу человечность?
Полдюжины всадников медленно передвигались, ведя вблизи себя множество людей, все они были обнаженными и шли сильно шатаясь. Пэт придвинулся к группе, пока кавалеристы спешивались вокруг них, сдергивая свернутые одеяла с задников седел, некоторые из солдат отдали свои шинели.
Двое из парней были без рук, и с отвратительным пониманием Пэт осознал, что бантаги поедали конечности еще живых людей. Один из ребят увидел Пэта и, шатаясь, подошел к нему. Дрожа от холода, он держал одеяло вокруг своих плеч. Пальцы почернели из-за обморожения, и он очень старался, что бы поднять руку в салюте. Пэт притворился для него, что все хорошо.
— Капитан Петров Петронович, рота Б, 6-й русский полк, сэр.
— Что случилось капитан?
— Мы только укладывались спать, когда они напали на нас, сэр, сразу с обоих флангов, как только стало темно. Почти все ребята погибли, сражаясь, сэр. Кое-кто из нас был захвачен в плен. Затем они раздели нас и заставили смотреть… Его голос затих, и рыдание охватило его.
— Только перед рассветом они начали забивать нас, тех, кто остался, делая это пока мы были живы. Сержант Керов здесь — он подошел к одному из людей с отсутствующей рукой — они отрезали ее, и заставили его смотреть, пока готовили ее на огне.
Пэт кивнул и, взяв свою флягу, он передал ее капитану.
— Вы будете в порядке, капитан. Отправляйтесь в тыл, там полевой госпиталь.
— Сэр, у них там впереди есть броневики.
Уже начав поворачиваться, прочь, Пэт вздрогнул, посмотрев назад.
— Что?
— Да, сэр, я видел их.
— Сколько?
— Трудно сказать. Только появились на том холме. Снег с рассветом пошел сильнее, но я видел их, подходящих в течение ночи перед тем, как начался снег. Можно было видеть искры, слышать их железных дьяволов, хрипящих вдали. Они скрывали их за гребнем холма. Я думаю, что они ждали нас, сэр.
Ничего не ответив, Пэт побежал назад к своему коню. Битва захватила новый холм.
С приходом рассвета буря начала утихать и стало возможным теперь мельком увидеть холм, покрытый лесом. В течение краткого момента пучок красного солнечного света залил деревья. Одно из них разорвалось из-за взрыва снаряда.
— Курьеры! — заорал Пэт.
Штабные офицеры обступил его.
— Один из вас отправляется к командиру 4-го полка, другой в 5-й. Сообщите им, что на обратной стороне склона того холма могут быть броневики. Если это так, то нужно заканчивать атаку и убираться отсюда к чертовой матери. Я отправляюсь вперед. Двое повторили сообщение, пришпорили лошадей и поскакали прочь.
Пересекая руины вражеского лагеря, Пэт подъехал к чему-то, выглядящему подобно палатке командира. Штандарт — лошадиный хвост был установлен спереди шатра. Пэт осознал, что это штандарт умена.
Он показал одному из своих адъютантов, что бы тот забрал этот штандарт в качестве трофея. Боже, мы столкнулись с уменом, полный умен висит на нашем фланге и на десять миль внутри нашего тыла. Это не обычный налет.
Он начал ощущать тревогу. Люди, со своей стороны, застали бантагов врасплох, они уничтожили их сотни в первой атаке, но если тут целый умен, то это может все перевернуть в любую минуту.
Он указал еще двоим адъютантам:
— Приказываю отступать. Мы их сильно обескровили, но сейчас давайте убираться отсюда.
Он увидел разочарование. Их снедала жажда мщения, которую нужно было все же удовлетворить.
На переднем склоне он видел кучки бантагов, все еще пытающихся спастись, пробирающихся через снег, многие из них были вооружены только саблями или пиками. Всадники окружили их, расстреливая в упор.
Как только они сделали это, несколько человек спустились с седел. Остальные натянули поводья и, развернувшись, начали спускаться со склона. Неровный залп извергнулся впереди.
Пэт пришпорил коня вперед, узнавая флаг отряда, возвращающегося вниз с холма, капитан ехал впереди их.
— Что происходит? — проорал Пэт.
— Их целые толпы. Все на лошадях, с броневиками! Вы скоро сможете увидеть их на насыпях!
Как раз, как только он сказал это, темная морда броневика показалась над вершиной холма, вздымаясь все выше и выше, снег взметался из под него словно пена морского прибоя.
— Горнист, труби сигнал к отступлению! — заорал Пэт. Подхлестывая своего коня частью уздечки, Пэт повернул, и начал спускаться по склону. Он услышал звук горна поднимающегося и отражающегося эхом вдоль линии атаки. Кавалеристы стали разворачиваться и возвращаться.
Это был сложный момент, людей, ловящих лошадей ненавистных противников, застали врасплох и к тому же пешими. А затем он услышал высокий пронзительно звучащий свист, издаваемый другими броневиками. Передовые части вражеского отряда только что захватили холм впереди.
Верховые бантаги начали появляться рядом с верхушкой холма, их издевательские крики неслись вместе с ветром. Новый порыв снежного шквала пересек узкую долину, и видимость снова понизилась. Один из штабных офицеров выронил поводья, руки вскинулись вверх, и струя крови вырвалась из его груди. Пэт посмотрев сверху, увидел, что парень был уже мертв, и двинулся вперед. Его животное поднялось на склон, тяжело дыша и выбивая снег из под себя.
На краткое мгновение он увидел пирамиду из черепов, с которой необходимо было что-то сделать, но она осталась позади. Выхватывая оружие, он резко натянул поводья и спрыгнул с коня.
— Убираемся прочь, броневики быстро передвигаются!
— Где? Я не вижу никаких броневиков — прокричал командир группы.
— Поверь мне, они идут. Давайте быстро валить отсюда!
Горны продолжали издавать сигнал к отступлению. Потоки всадников возвращались со склона холма, исчезая и появляясь в порывах шквалистого ветра. Раненые, кто могли держаться в седле, ехали впереди, в то же время некоторые держались за лошадей, которые потеряли своих наездников. Одно несчастное животное, ее всадник погиб, и правая передняя нога была сломана, хромала впереди, вслепую следуя за своими приятелями, спотыкаясь, поднимаясь, двигаясь вперед снова так, как будто была напуганным бантагами человеком, который поехал с ней. Снег пошел снова, и группа всадников спустилась в середину долины.
Но эти наездники были выше, в униформе черного цвета, в конических шлемах отделанных кожей и мехом, со штандартами в виде конских хвостов и человеческих черепов… Орда. Пэт посмотрел назад на две пушки.
Некоторые бантаги приостановились, подняли свои винтовки и выстрелили, пули просвистели сквозь деревья над головой Пэта.
— Там! — прокричал один из всадников. 
Пэт увидел, что темная масса скользит вниз по склону, дым валит из ее трубы, а затем четыре больших группы бантагов двигаются пешими позади нее. Пэт оценил дальность. Примерно три сотни ярдов, весьма и весьма близко.
— Левое орудие, картечь, постарайтесь удержать этих ублюдков сзади. Правое орудие, зарядить бронебойным. — Секундами спустя левое орудие выстрелило и отпрыгнуло назад, гейзеры снега взметнулись вокруг всадников орды, и полдюжины из них свалились в кучу.
— Открыть огонь! — Правое орудие отскочило назад. Большие шапки снега взметнулись в дюжине ярдов впереди и полдюжины справа от переднего броневика.
— Черт побери, делайте лучше, чем сейчас! — прокричал Пэт. Пушки на пяти броневиках вели ответный огонь, близкими залпами. Картечь мчалась сквозь деревья, обдирая кору со стволов, срезая ветки, каскады снега опадали вниз.
Один из канониров упал, пронзительно закричав и схватившись за живот. Прискакали несколько кавалеристов, скача галопом вдоль вершины холма, и остановились около Пэта.
— Полковник Сергиус благодарит вас, сэр. Бантагские броневики появились на вершине холма в трех сотнях ярдов справа от вас, сэр. Он отправляется назад к месту рандеву. Пэт кинул, все еще смотря, как сержант направляет свою пушку.
Левое орудие отскочило из-за отдачи, еще больше картечи полетело в даль. Сержант встал, высоко поднял руки, затем отступил в сторону. Правая пушка выстрелила и откатилась.
Вспышка огня сверкнула на передней броне броневика. Некоторые солдаты издали радостные выкрики, а затем извергли проклятия. Круглый снаряд срикошетил, оставляя яркие металлические вмятины на передней, наклоненной броне.
— Должны были пробить их! — сержант кричал в негодовании.
— Били прямо в них! — Усиленная броня, осознал Пэт. Они добавили еще брони на свои машины.
Полковник Кин предупреждал его, что было несколько сообщений об улучшенных броневиках. Будь все проклято! Артиллеристы начали перезаряжать орудие, а в это время с нижней части склона раздался дикий пронзительный вопль.
Бантаги спускались с северного фланга, широко охватывая верхнюю часть холма, в огромной толпе их были сотни. Расчет зарядил полевое орудие картечью, торопливо повернул его и открыл огонь, сбив почти дюжину, но, тем не менее, враги стремились вперед. Пэт посмотрел на пушки, затем на глубокий снег и принял решение.
— Вставить запалы в зарядные ящики, обрезать стропы и оставить пушки. -Артиллеристы пораженно уставились на него.
— У нас нет времени даже на то, что бы свалить отсюда. Шевелитесь!
Парни бросились к зарядным ящикам, отрезали стропы от повозок и забросили остатки вожжей на спины лошадей.
Один из артиллеристов помял в руках кусок замедляющего запала, воткнул его конец в нижнюю часть мешочка с порохом, а затем другой конец в зарядный ящик. Пэт оглянулся и увидел сержанта все у того же орудия, крутящего верньер возвышения.
— Сержант!
— Только один выстрел, сэр!
Сержант схватил спусковую веревку, натянул ее, отступив назад, и резко дернул.
Пушка отскочила, и затем, спустя секунду, он упал на спину, в его разорванной груди было отверстие величиной с кулак. Артиллеристы погнали лошадей. Пэт последовал за ними, оглядываясь назад.
Они выскочили за пределы зоны обстрела броневиков, по крайней мере, эти штуки двигались медленно. Если бы они были пешими в этом снегу, то была бы бойня. Он понял, что это была западня. Проклятье, это была ловушка.
Первые из атакующих бантагов были уже на вершине холма на левом фланге и активно спускались по склону в следующую долину. Пэт пришпорил коня вперед.
Отступаем, поворачиваемся, даем несколько залпов и снова отступаем. Он подумал, мы весим меньше, чем всадники орды, таким образом, они будут двигаться медленнее. Если мы не поддадимся панике, то сможем свалить отсюда.
Оставить несколько бесполезных ублюдков впереди орды, позволить нам прийти в поисках мщения, а затем окружить нас. Таким образом, они специально хотели, что бы мы видели, что они сделали. Вопли, раздающиеся в ночи, взывали к отмщению нашу кровь.
Слева от себя он увидел еще полдюжины броневиков, пытающихся перекрыть фланг. Еще несколько минут, и они смогли бы захлопнуть ловушку.
Секундами спустя два зарядных ящика извергнули огонь, несколько сотен фунтов пороха в каждом взорвались с грохотом грозового грома. Спускаясь вниз по склону, он догнал артиллеристов, едущих верхом на лошадях, предназначенных для перевозки зарядных ящиков, и подогнал их вперед.
Настроившись на долгую поездку, он миновал редкую цепь всадников, которые приостановились на мгновение, дали залп и снова двинулись вперед. Напряжение немного отпустило Пэта когда он увидел, что дисциплина наладилась, после короткого состояния близкого к панике.
Мы убили сотни, но они почти достали нас, возможно сто или двести еще погибли, во время резни 6-го полка. Он думал о пирамиде из черепов… обо всех пирамидах из черепов, что пометили почти пятьсот миль отступления от реки Шенандоа весь путь назад до самых предместий Рима.
Это была жестокая, кошмарная, непреодолимая война, что катилась вперед сквозь сердце зимы, и вскоре не будет больше места для отступления. Тогда придется сражаться за самый большой город республики, за Рим.